Информационно-образовательный портал
Всегда на Первой
18 июля 2018 г.
"ПУТЕШЕСТВИЯ НЕ ПОДМЕНЯЮТ НАСТОЯЩЕГО ДЕЙСТВИЯ, ОНИ И ЕСТЬ ЖИЗНЬ"

30 июля в Музее Ахматовой заканчивается экспозиция выставочного проекта «Les bijoux doivent etre sauvages!». Проект реализован на стыке этнографии и истории литературы и в значительной степени основан на современных информационных и медийных технологиях. О выставке и работе над ней корреспондент «Первой линии» поговорил с автором и продюсером проекта, известным российским исламоведом профессором Ефимом Резваном, чтобы вдохновить петербуржцев на знакомство с работой в последние дни экспозиции.

- Ефим Анатольевич, почему именно музей Ахматовой Вы выбрали в качестве площадки для реализации своего арт-проекта?

- Прежде всего, потому что в этом музее совершенно замечательный директор, Нина Ивановна Попова, которая с моей точки зрения, превратила Музей Ахматовой в один из важнейших культурных центров нашего города. Кроме того, это необычайно смелый, решительный и креативный человек. Я отчетливо себе представлял, что этот проект непростой, но я знал, что Нина Ивановна как раз такой человек, с которым его можно реализовать. Для меня было очень важно показать выставку именно в Музее Ахматовой. Это как бы знак качества. Я вновь и по-своему рассказываю некую историю об Анне Андреевне, и хотел бы, чтобы начало этого рассказа было положено именно в Фонтанном доме.

- Есть уже какие-то конкретные предложения, где бы Вы хотели показать проект? В этом году не только исполняется 125 лет со дня рождения Анны Ахматовой, но и 130 лет со дня рождения Амедео Модильяни. Не планируете ли Вы показать проект в Италии или еще где-то?

- Я очень надеюсь, что будет, по крайней мере, еще три-четыре места, где мы эту выставку покажем, и сейчас на эту тему, несмотря на летнее затишье, идут очень активные переговоры.

- Вы имеете в виду Центры русской культуры Россотрудничества, где Вы уже неоднократно проводили свои выставки?

- В том числе и Центры русской культуры. Я пока не хотел бы называть страны и учреждения, с которыми мы ведем очень конкретные переговоры. Я думаю, что это будет одна-две западноевропейские страны, и я очень хотел бы показать выставку в Москве и в Эфиопии.

- Вы несколько раз говорили о том, что в Петербурге проект представлен публике в несколько «урезанном» формате. Что Вы имели в виду?

- На самом деле проект, представленный в Музее Ахматовой, именно такой, каким я его задумал. Но в процессе подготовки я познакомился с замечательным питерским фотохудожником Алесеем Кривцовым, который мне очень помог. Без него этот проект просто не был бы реализован на достойном уровне. Алексей сделал прекрасную серию фоторабот, которую я уже считаю частью проекта. Я надеюсь, что эта серия под условным названием «Художник и Модель» может быть показана в рамках проекта в каком-то другом месте. Это все повод для обсуждения с руководителями тех выставочных площадок, о которых я уже упоминал. Татьяна Соловьева, режиссер, с которым мы работали, предложила сделать небольшую видеозарисовку, посвященную тому, как мы делали проект. Мне кажется, она будет своеобразным мостиком между проектом и серией Алексея Кривцова.

- Формат выставки как-то зависит от профиля музея?

- Она, конечно же, зависит от профиля музея, от особенностей площадки, от массы привходящих обстоятельств. Я пока не знаю, например, что можно будет показать в Эфиопии, а что нет.

- Может ли петербургский зритель где-то увидеть фотопроект уже сейчас?

- Да, на нашем сайте лежит десяток прекрасных работ Алексея, но на самом деле, это случайный выбор, и он не окончательный. В проектах такого рода мне больше всего нравится то, что он довольно долго может жить, изменяясь вместе с нами.

- То есть формат проекта будет меняться от раза к разу?

- Конечно. Каждый раз он будет чем-то обогащаться, и это связано с самой структурой проекта, с особенностями работы над ним. Мы продолжаем «играть» в эту историю, значит, проект будет развиваться

- У Вас достаточно богатый опыт работы в сфере медиапроектов. Уже более десяти лет назад вышел Ваш первый фильм. Каким образом изменились Вы за это время, чем Резван как продюсер сегодня отличается от того, что было десять лет назад?

- Десять лет назад казалось, что все можно сделать самому. Появились новые технические средства, сравнительно недорогие, которые давали приемлемое почти профессиональное качество. Казалось, что при неких минимальных усилиях можно всему научиться и начать все снимать, монтировать и показывать самому. Это было замечательное время «бури и натиска», и я тогда очень многому научился сам. Я очень благодарен этому времени, потому что теперь я точно знаю, что можно, а что нельзя.

- Как я понимаю, Вы работаете с одними и теми же профессионалами на протяжении долгого времени?

- Не всегда. У нас появляются новые участники, приходят новые друзья. Кто-то, наоборот, по разным причинам уходит. Для меня очень важно то, что я работаю вместе с настоящими профессионалами. В нашем проекте история, связанная с Эфиопией, снята мной. Я сам там был с камерой, но не будь у меня опыта, о котором я рассказывал, не будь тесного общения с коллегами, конечно же, ничего бы не получилось. Но с тех пор я понял вполне очевидную вещь: каждый должен заниматься своим делом, я – придумывать и продюсировать проекты, а профессионалы – делать свою работу, вкладывая в нее свой опыт, знания и вкус. Качество от этого возрастает на несколько порядков.

- Хронометраж Ваших фильмов за последние годы стал заметно меньше. Это связано с тем, что Ваши проекты достаточно дорогостоящие?

- С одной стороны, 52 минуты, или 26 минут – это телевизионный формат. Когда я возвращаюсь из экспедиции, значительный объем материала попадает в научную монографию, но очень много интересного остается за «кадром». Это может быть и научный материал, специалистом по которому я не являюсь, но который можно зафиксировать. Это может быть связано с тем, как я переживаю этот жизненный этап, что мне интересно, с какими людьми я встречаюсь, - то есть некие параллельные истории. И мне всегда было очень жаль, что в серии научных статей или в монографии значительная часть моего опыта просто не может попасть. Более десяти лет назад возникла идея добавить в книгу DVD-диск, тогда это казалось совершенно фантастической возможностью. Помню, как мы съездили в Узбекистан с моим другом Александром Абашкиным, сняли 52-минутный фильм, ставший частью монографии, за которую я получил потом несколько очень больших премий. Но ясно, что этот формат предназначен для читателей конкретной сугубо научной книги, он как бы расширяет ее собственно научные возможности. Кроме того, время сейчас невероятно сжимается. Медийная среда очень конкурентна, у читателя/зрителя громадный выбор прямо «здесь и сейчас». Длинные форматы постепенно уходят. Проекты дробятся, выстраиваясь в цепочку, образуя канал, по которому в случае успеха и «плывет» читательский интерес.

- Вы считаете, что каждый проект должен включать в себя несколько форматов?

- Конечно. Было бы замечательно, если бы у меня были для этого деньги и возможности.

- Вы делаете все за свои деньги, или у Вас есть спонсор?

- В основном мои друзья, которые помогают мне, работают бесплатно, также как и я. Но какие-то деньги все равно нужны, и здесь мне опять приходят на помощь друзья. Например, сама поездка 2010 года в Эфиопию не состоялась, если бы не помощь моего доброго друга из Москвы Андрея Чанова. Часть средств на этот проект помог собрать Александр Колесников, прекрасный ученый и дипломат, настоящий русский офицер. Деньги – сложный вопрос, но они в итоге каким-то образом находятся, хотя, конечно, их всегда катастрофически не хватает.

- Ну и последний вопрос. С чего же все-таки начался для Вас этот проект? С бус, привезенных домой? С фразы Модильяни, которую повторила Гумилеву Ахматова?

- Наверное, все-таки, с фразы Модильяни, которая меня задела: «Путешествия подменяют настоящее действие, создают впечатление чего-то, чего на самом деле нет в жизни». Модильяни прав отчасти лишь тогда, когда речь идет о поездке, единственным и очевидным результатом которой сейчас становятся фото себя любимого, выложенные в сети. Но даже и в таком случае мы часто получаем бесценные впечатления и опыт, который может «выстрелить» позже. В случае же с Гумилевым, который в сложнейших путешествиях «строил себя», а результатом его поездок стали не только удивительные стихи, но и научные отчеты и этнографические коллекции, такая постановка вопроса в принципе невозможна. Человек вообще в первую очередь homo mobilis. С древности для него движение было привычнее покоя. Все первые изобретения и достижения, такие как приручение животных, лук, стрелы, лодки, нарты, были совершены во имя преодоления расстояний. Андрей Головнев, замечательный российский историк, недавно показал, что главным преимуществом всегда, начиная с глубокой древности, были сложные пространственные стратегии, поскольку успехи людей и культур зависели не столько от физических данных, сколько от искусства маневров и контроля над освоенной экологической нишей. Антропология движения, по Головневу, измеряет реальность в единицах действия. Это особенно очевидно для «русского проекта». Путешествия НЕ подменяют настоящее действие, они и есть жизнь! Вообще же мы рассказываем историю, древнюю как мир.

Полина МАТВЕЕВА | 25 июля 2014
 просмотров: 463 | комментариев: 0
комментарии
Добавить комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Cобытия
CобытияСтудентка и выпускница Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ стали ...
Люди
ЛюдиКорреспондент «Первой линии» взяла интервью у человека с редким заболеванием – витилиго ...
Город
ГородПрошло три месяца с момента пожара в торгово-развлекательном центре «Зимняя вишня» в ...
Хай-тек
Хай-текИгорь Гришечкин – концепт-шеф ресторана CoCoCo, принадлежащего Матильде и Сергею Шнуровым. ...