Информационно-образовательный портал
Всегда на Первой
25 сентября 2018 г. г.
КЛАДБИЩА НАСТУПАЮТ?..

Говорят, Питер построен на костях. А идёт ли смерть к лицу Санкт-Петербургу? Корреспонденты «Первой линии» задумались о том, каким образом можно сохранить пресловутый баланс между непрерывно разрастающимися кладбищами и постоянно расширяющимся городским пространством.

Строятся торговые центры, бизнес-центры, новые жилищные комплексы. Всё это, так или иначе, порой заходит на территории или бывших, или ныне действующих кладбищ, которых, кстати, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области целых 85 штук. Причём чёртова дюжина этих кладбищ является историческими, а под охрану взято более тысячи объектов. С одной стороны, весьма кощунственно ворошить такие памятные и, вероятно, дорогие многим места. Но, с другой стороны, город ведь неодолимо разрастается. Умирать люди будут всегда, однако, если перманентно расширять кладбищенские территории, то они рано или поздно заполонят весь город, страну, планету, в конце концов. Но раз фундамент Петербурга и так выложен костями, то что уж теперь, можно продолжать традиции. Хотя сейчас в культурной столице захоронения в черте города запрещены.

Есть, конечно, способ, который подходит «и вашим, и нашим» – крематорий. В Санкт-Петербурге таковой был построен более 40 лет назад. При крематории есть своё кладбище-колумбарий, которое предоставляет несколько вариантов захоронения урн с прахом. Но здесь возникает иная проблема: столкновение наших религиозных традиций с таким удобным и быстрым способом избавления от трупа в условиях большого города. Налицо нарушение христианских постулатов. Кремацию приемлют буддисты, индуисты, синтоисты и язычники. Христианство же считает данный обряд греховным, ибо он означает отказ от возможности воскрешения при Втором пришествии. Однако отпевание усопших, подлежащих кремированию, допускается – эта служба касается души, а не тела. А какие «телесные» проблемы возникают при попытке сохранить баланс между памятью и экономикой?

«Закон и правоприменение – вещи очень разные»

Весьма показателен конфликт вокруг старого Фарфоровского кладбища, на месте которого планировалось возвести торгово-развлекательный центр. Мы пообщались с Викторией Андреевой – градозащитницей, координатором инициативной группы «Синяя лента – небесная линия Петербурга», историком и археологом. Виктория рассказала нам, что окончательного решения по данному делу ещё нет, хотя застройщику городом были предложены другие места для строительства ТРЦ. Желания активистов просты – они хотят, чтобы участок кладбища, огороженный забором, был присоединён к Виноградовскому скверу, а территория рекультивирована и засажена новыми деревьями взамен тех, что вырубили под застройку.

На её взгляд, решение проблемы разрастания города не из простых: «Город достаточно быстро расширяется, включая в себя бывшие окраины, на которых ранее располагались кладбища – некоторые из них нам известны по историческим планам и картам, а некоторые, например, на Сытнинской улице, становятся известными только благодаря археологическим исследованиям. По ФЗ «О погребении и похоронном деле» (ст. 16) на месте кладбища могут находиться только зелёные насаждения общего пользования. Однако законом не регламентируется, что нужно делать с кладбищами, которые не были ранее известны, но их территории были введены в хозяйственный оборот города, например, 200 лет назад.

Мне кажется, что в случае с историческими кладбищами лучший выход – создание зелёных зон. В городе они очень востребованы, родителям негде гулять с колясками, отдыхать. Другое дело, что та же территория за кинотеатром «Спутник» не очень хорошо благоустроена и явно нуждается в работе специалистов по озеленению и благоустройству, чтобы сделать это место привлекательным для семейных прогулок».

С законодательной стороной таких проблем, по мнению градозащитницы, дело тоже обстоит непросто:

- Закон и правоприменение – вещи очень разные. Закон на стороне защитников кладбища, а вот, как он в итоге будет реализован на практике, не известно, поэтому придется контролировать.

«Мои проекты – агрессивные»

Кто-то пытается мирно уладить возникшие конфликты, а кто-то ищет более дерзкие альтернативы. Мы обратились к создателю первого российского модульного дома, основателю архитектурного бюро ARCHI-DO Вадиму Кондрашеву. Эксперт считает, что город – это бизнес, это некая политика, стратегии и новые модели жизни людей, поэтому тенденция расширения территории за КАД – правильная. Нужно использовать все возможности строительства на ровных, чистых местах. Например, в Московской области, этот процесс более динамичен, чем в Ленинградской. Однако прибавление огромных территорий несёт за собой неизбежные проблемы с делением административных единиц.

То, что у многих бизнес-компаний есть офисы и в Москве, и в Петербурге – сигнал для градостроителей развивать и осваивать территорию между этими городами.

Вадим Кондрашев уверен, что градостроительство – это узлы, которые надо либо рубить, либо разматывать:

- Я за то, чтобы разматывать. Я не говорю «можно» или «нельзя» строить, изменять город изнутри. Мои проекты – агрессивные. Например, я предлагаю вернуть городу градостроительный замысел Петра I посредством современных технологий, ведь сейчас правая часть акватории Невы отрезана от единого ансамбля береговой исторической панорамы. В данном случае инженерным решением могла бы стать замена Троицкого моста на подземный тоннель, уводящий транспортный поток с Каменноостровского проспекта на Садовую улицу или по Лиговскому направлению. Хотя я также признаю вариант, при котором возможно не полное избавление от Троицкого моста, а перенос его в другое место.

На мой взгляд, ничего нет плохого, чтобы на месте захоронений создавать красивые здания или мосты. Использование первоначального городского пространства, неиспользуемых кладбищенских территорий – это только моральный вопрос для каждого урбаниста. Как архитектор я, конечно, не участвовал бы в таком проекте.

Однако создание даже произведений искусства на бывших кладбищах опасно с точки зрения популярной ныне эзотерики. Известный экстрасенс Джулия Ванг, например, утверждает, что в подобных местах сохраняется плохая энергетика, поэтому их не стоит ни посещать, ни жить на таких территориях.

Онлайн на том свете

XXI век диктует свои правила, и, вполне возможно, что вскоре проблема рекультивации кладбищенских территорий исчезнет сама собой, так как кладбища переместятся …в Интернет. Вероятно, за виртуальностью – будущее, как наше, так и кладбищенское. Людей будут кремировать, прах развеивать по ветру, а местом общения и поминания почившего друга или родственника станет либо его страница в интернете, либо отдельное виртуальное кладбище, место на котором надо будет также приобретать. Звучит, дико и даже кощунственно? Но при ближайшем рассмотрении эта идея перестает казаться такой уж фантастической.

Уже сейчас, когда человек умирает, многие родственники и друзья продолжают оставлять ему записи в социальных сетях. Это похоже на виртуальное удалённое место скорби, где можно посмотреть старые фотографии почившего, послушать его любимые песни, вспомнить, чем он интересовался.

Инженеры из Массачусетского технологического университета (США) пошли дальше. В начале 2014 года они запустили проект Eterni.me, который обещает сохранить пользователям виртуальную жизнь после реальной смерти. Дизайнеры, лингвисты и психологи изучают все аккаунты заказчика, копируют манеру поведения человека в социальной сети и пополняют страницу свежими записями, в том числе, ответами на сообщения и комментариями (с сохранением авторской манеры речи, орфографии и пунктуации!) По словам организаторов, виртуальный человек, который будет общаться после смерти со своими друзьями в социальных сетях, настолько умён, что сможет младшему поколению при необходимости дать совет, подсказать, как поступать в той или иной ситуации.

Судя по тому, что в первый же день после запуска приложения, на сайт проекта пришло 1 300 заявок, предложение будет иметь растущий спрос. С таким сервисом каждый желающий сможет жить вечно, а родственники легко освежать в памяти воспоминания о покинувшем их члене семьи, даже не выходя из дома. Однако в том же проекте не решена проблема защиты аккаунта от взлома: не хотелось бы получать призрачные спамы о пересадке волос от своего лысого дедушки.

О том, что это новая тенденция говорит и тот факт, что Eterni.me – это не первый подобный проект. Twitter в марте 2014 года запустил приложение LivesOn, которое пополняет микроблог от имени умершего человека. LivesOn мониторит предыдущие записи пользователя и на основе часто встречающихся слов генерирует записи и делает репосты. Но чтобы этот сервис заработал на странице конкретного пользователя, ему необходимо определить, кто из знакомых после его смерти будет контролировать работу приложения: удалять неудачные записи, например.

Ряд иностранных социальных сетей, например, Facebook предлагают своим пользователям ещё одно приложение – DeadSocial. Оно позволяет родственникам и друзьям умершего публиковать записи от его имени.

В любом случае подобные сервисы создаются скорее для родных и близких почившего. Общение, пусть даже и виртуальное, это один из лучших способов немного развеять скорбь. Отдушина, которая помогает людям прийти в себя после смерти близкого человека. Не уйти бы только в виртуальную жизнь совсем, чтобы не продолжить её потом виртуальной смертью.

Нетленный бизнес

Виртуальность – она тем и хороша, что вечна, в отличие от людей. А в реальности всё же проблема смерти никуда не уходит, как и не исчезает проблема нарушения баланса между расширением кладбищ и города. Если искать выход из ситуации, когда Петербург нужно развивать, а кладбища трогать нельзя, то остаётся лишь разрабатывать неосвоенные, нетронутые (а такие ещё остались?) территории Петербурга и области. А что же делать с кладбищами, места на которых не резиновые? Получается, что только крематорий нас спасёт, ведь колумбарии занимают немного места, зато вмещают в себя много урн.

Но крематорий как альтернативный вариант вряд ли сможет устроить всех, особенно глубоко верующих. Чтобы разобраться с тем, кого всё-таки сжигать можно, а кого – нельзя, мы обратились к известному ЖЖ блогеру, писателю, журналисту, преподавателю факультета журналистики Дмитрию Новокшонову. Он считает, что сожжение мёртвого тела было обычным обрядом до появления христианства. Греки и римляне своих покойников сжигали. Хоронили же умерших в Египте. Значит можно абсолютно уверенно говорить о том, что обряд захоронения в гробах берет начало из Древнего Египта. Если спросить любого знатока-почвоведа, он скажет, что захоронение человеческих тел – это плохо для земли. Поэтому, как ни крути, сжигание лучше из соображений того, что мы сейчас назовём словом «экология».

Есть и другое мнение. Захоронения людских останков в землю при условии правильного ведения кладбищенского дела не вредят почве, об этом написано в энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Там же говорится и том, что, например, количество азота в уличной почве Петербурга втрое больше, чем в кладбищенской почве, а во дворах частных домов и общественных зданий — почти в 7 раз больше.

Дмитрий Новокшонов уверен, что, с точки зрения учёных, кремировать усопших умнее, чем захоранивать, поэтому, не смотря на христианские традиции, крематории в России успешно действуют уже около века.

Популярный блогер также считает, что негативное отношение к крематориям неразрывно связано с экономикой:

- Критика крематория среди больших масс народа, я думаю, связана с рыночными отношениями. Просто захоронение в урне, известное своей дешевизной, простотой, вытесняет захоронение в гробах из-за своей дороговизны и невозможности найти соответствующее кладбище. И для того, чтобы каким-то образом сохранить потребителя, кто-то запустил эту историю о том, что хоронить – это хорошо, а сжигать – плохо. Покойнику-то, конечно, всё равно, а живому, представьте. Если установка урны в крематории обойдётся вам, грубо говоря, в 10 тысяч рублей, то посчитайте, во сколько вам обойдутся похороны?

Дмитрий Евгеньевич полагает, что церковь заинтересована, чтобы её услуги на рынки были востребованы больше, чем услуги крематория:

- Это – чистый рынок. Я бы, например, не хотел, чтобы мои родственники тратили много денег, чтобы мой труп оприходовать. Крематорий – это удар по людям, которые держат кладбища, по церкви.

Земля пухом

Наш корреспондент пообщалась с иереем Максимом Нагибиным из Храма Успения Пресвятой Богородицы на Малой Охте и узнала об отношении православия к кремированию и месту нахождения человека после смерти.

«Из земли взят, в землю и уйдёшь» – слова Господа, которые цитирует нам священник. Также иерей Максим сказал, что «если человек согласен на завершение своей жизни кремированием, то это говорит о его духовном повреждении, разрыве с библейской и церковной традициями». В том случае, если усопший не проявлял инициативы, не высказывал согласия на кремирование, то вся ответственность ложится на родственников или идейных вдохновителей. Сам поступок их, пренебрежительное отношение к обрядам церкви и традициям народа является грехом, который отделяет их от церкви и от Бога. Иерей считает, что кремация – это грех для тех, кто сознательно выбрал такую участь для себя или своих ближних. Никто не имеет права тревожить могилу погребённого, это нарушает морально-этические нормы. Память об умершем вечна, а место, где был он предан земле, свято.

Мы видим, что вопрос нарушения баланса между памятью и экономикой имеет десятки граней, вокруг него много споров и конфликтов. То, что на уровне законодательства, будет решать власть. То, что на уровне морали и денег, остаётся решать каждому лично.

А как иначе?

справка «Первой линии»

В мире существует огромное множество похоронных особенностей и обрядов. Их определяет религия. Поэтому сколько на свете верований, столькими способами и можно проститься с покойником. Для некоторых религий, например, подвешивание трупа на дереве или оставление тела на каменной плите для птиц-трупоедов – обычное и традиционное явление. Исторический аспект погребальных традиций очень разнообразен.

В знакомом нам христианстве принято хоронить преставившегося в землю в деревянном гробу. Могилу обычно устраивают на кладбище, но самоубийц хоронят за кладбищенской оградой.

Ислам так же, как христианство, предписывает хоронить людей в землю. Но тело уже не кладут в гроб, а заворачивают в ткань. Умершего по исламским традициям следует предать земле в тот же день до заката солнца.

В землю и без гроба хоронят своих усопших и последователи иудаизма. Похороны иудея проводятся в день смерти, если только это не суббота или не праздник. Добрым знаком считается, если покойника во время похоронной процессии зальёт дождём. В конце похорон члены семьи ушедшего из жизни в знак скорби надрывают на своей груди одежду.

От этих трёх вариантов погребения отличаются похороны в Индии. По обычаям индуизма тело усопшего сжигают на погребальном костре. Он располагается у воды на специальном месте для сожжения – шмашане. После кремации близкие родственники выбирают из кострища кости и пепел и опускают их в реку. Идеальным местом погребения для индусов считаются берега священной реки Ганг.

Последователи древней иранской религии зороастризм – народность парсы – переселились в Индию тысячу лет назад и принесли сюда свои похоронные традиции. Согласно традиции парсов, нельзя загрязнять воздух, землю, огонь и воду трупами. Поэтому мёртвые тела приносят на специальные каменные Башни молчания, которые имеют три кольца из мрамора. Верхнее кольцо предназначено для мужчин, среднее – для женщин, нижнее – для детей. К этим кольцам слетаются хищные птицы и обгладывают трупы.

Похожая традиция существует на Тибете у некоторых монахов-буддистов. Тела взрослых покойников режут на кусочки и скармливают птицам. После того, как крупные стервятники расправятся с плотью, кости собирают, разбивают молотком в пыль, смешивают с зёрнами и мукой и отдают птицам поменьше. Это последнее доброе дело, которое может сделать умерший человек, чтобы немного очистить карму.

Этот способ похорон не единственный, ведь на Тибете уживается много религий, причём в разных местностях есть свои особенности вероисповедания. Поэтому здесь покойников и кремируют, и хоронят в землю, а где почва слишком каменистая, просто оставляют на скалах или на деревьях.

Существует у тибетских буддистов особый обряд похорон младенцев. Детей в возрасте до одного года хоронят в лесу недалеко от городка Боми. Местные жители верят, что чистая душа умершего ребенка не успела сделать ни хорошего, ни плохого, и если закопать младенца в землю, то душа его испугается и может не возродиться вновь. Тельце ребёнка заматывают в пелёнки и помещают в деревянный гробик, бочку, короб, ведро, корзину или даже мешок, после чего подвешивают и оставляют на дереве.

Вообще тибетцы спокойно относятся к смерти. Ведь это просто переход из одной жизни в другую. А мёртвое тело – просто оболочка, как пустая бутылка, которую можно выбросить.

У буддистов Японии принято кремировать покойников. Делают это на третий день после смерти. До этого, если тело по каким-то причинам нельзя поместить дома, оно может находиться в специальном «отеле для мёртвых» (разумеется, за определённую плату). После кремации родственникам выносят прах усопшего на особом подносе вместе с обгоревшими костями. И родственники начинают с помощью палочек брать кости и передавать от одного к другому, из палочек в палочки. Начинают с костей ног, продвигаясь к черепу, и так укладывают весь скелет покойного в урну, после чего туда ссыпают оставшийся прах. Затем урну с прахом помещают в каменный мемориал на кладбище. Однако такая могила – очень дорогая услуга, поэтому в Японии появились многоэтажные колумбарии или Могильные дома.

А в Китае, где традиционным всегда было погребение тела в землю, так же из-за дороговизны и нехватки земли, тоже стали переходить к кремации. Но помимо этого, здесь сохранился интересный древний обряд – загробная свадьба. Иногда семьи устраивают свадьбу для своих умерших отпрысков: незамужней дочери и неженатого сына. Делают это для того, чтобы мёртвые не оставались в вечном одиночестве. А для некоторых выдать замуж умершую дочь означает предотвратить пресечение рода, потому что пока старшая дочь не замужем, женить младшего сына нельзя. Эта традиция привела к образованию целой индустрии загробных свадеб. В этом бизнесе вполне легально работают «трупные» брокеры и консультанты по мёртвым телам. Но вместе с тем участились и «могильные» преступления: свежезахороненных покойников в Китае нередко похищают.

Немало интересных погребальных ритуалов и у народов, которые исповедуют анимизм – веру в существование духов. Так, аборигены тиви в Северной Австралии кладут тело умершего на землю и засыпают большим холмом, который утрамбовывают во время погребального танца. Народ бавенда из Южной Африки просто оставляет покойников в домах, где они умерли. Ангольские овимбунду относят мертвецов в пещеры. У индейцев санти есть обычай зашивать трупы в шкуру оленя или буйвола и подвешивать на вершины деревьев.

Но в любом из многочисленных вариантов, похороны – это всё же ритуал для живых, а не для покойника, как кажется на первый взгляд. Тем более сегодня, когда во многих странах мистический, духовный ритуал стал одновременно и вполне реальным источником дохода.

Алина ДЯТЛОВА, Вера ВАТАМАНУ, Анна БОБКОВА, Наталья БАЖЕНОВА, Анна ДМИТРИЕВА | 13 декабря 2014
 просмотров: 3038 | комментариев: 0
комментарии
Добавить комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Cобытия
CобытияСтудентка и выпускница Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ стали ...
Люди
ЛюдиКорреспондент «Первой линии» взяла интервью у человека с редким заболеванием – витилиго ...
Город
ГородПрошло три месяца с момента пожара в торгово-развлекательном центре «Зимняя вишня» в ...
Хай-тек
Хай-текИгорь Гришечкин – концепт-шеф ресторана CoCoCo, принадлежащего Матильде и Сергею Шнуровым. ...